Мне снятся сны. Часто и много. И я их помню. Они яркие и интересные. Часто на порядок интереснее той жизни, которая лично меня окружает. Хотя не всегда в них присутствует что-то нереальное. Часто они увлекательны именно своей реальностью, всамделишностью. Настолько правдоподобной, что иногда, вспоминая что-то из своего прошлого, я не уверен, произошло ли вспоминаемое в действительности или было сном.
Иногда основным во сне был чисто сюжет, экшен. Настроение могло быть самое различное - от банальной страшилки до увлекательных приключений в экзотических местах или набора смешных ситуаций. Изюм последних объяснить по пробуждении возможно было не всегда. Иногда основным во сне были ощущения - зрительные, звуковые, осязательные, много реже - обонятельные. Их объяснить можно было только серией взаимодополняющих ассоциаций типа “то-же испытываешь, когда ..., но не это”. Потом в реальности случались ситуации дежа-вю, когда тебе кажется, что ты это уже видел / ощущал / чувствовал, а потом соображаешь, что впервые познакомился с этим “там”.
Года три читал про сны разные психологические книжки. Единственное, что из них вынес - что любому сну можно придумать какое-нибудь объяснение. В том числе, которое устроит видевшего сон. И не противоречащее любой другой трактовке.
Несколько лет я их записывал. После 10 лет ведения “обычного” дневника, он на 95% стал “ночником” - описанием (или попыткой описания) снов. За неделю их набиралось десятка два. Их запись занимала много времени, а практического толку не было никакого. Как от бесконечного просмотра фильмов. Или, скорее, благодаря их интерактивности, игры в различные симуляторы жизни.
После нескольких тысяч записанных снов я забил на это - что толку от стопки тетрадей, если кроме потраченного на них времени ничего не получаешь взамен? Вроде коллекционирования марок или чего другого - сам я не коллекционер, но люди, что этим занимаются, со стороны выглядят также бессмысленно, как записывание мной снов.
С тех пор, как был записан последний сон, прошло почти 10 лет. Сны все такие же - разные и увлекательные. Сегодня пришла мысль - одни люди убегают в мир алкоголя, табака или других наркотиков, а другие - в мир ночных галлюцинаций. Только наркотики можно бросить, а как заставить себя не видеть сны? Для кого-то редкие сны - лишь приятная забава, вроде пирожного к не частому празднику. Для меня они - полноценная часть жизни. В чем-то - бОльшая ее часть.

Задумался: как использовать сны? Как получить от снов что-то полезное, кроме удовольствия от “параллельных” жизней?
Первое, что пришло на ум: писать по их мотивам рассказы; рисовать картины; делать карьеру психоаналитика, используя себя в качестве основного подопытного :) Потом один человек предложил использовать любую из служб он-лайн дневников. А там - как кривая выведет :)

В нашей школе идет ремонт. Очень тепло, даже жарко - до 35 градусов. В школах, которые сверху выглядят как буква Н, на крыльце две двери. Работает из них одна. За второй или вахта, или раздевалка преподавателей. У нас там закрытая с двух сторон кладовка с лопатами, носилками, вениками и т.п. Обычно все это стоит, прислоненное к стенам, а в середине проход. Во сне же кладовка забита почти под потолок - остается зазор не больше полуметра. Кому-то нужно туда залезть и передавать через окошко над входной дверью на улицу вниз ребятам, стоящим на крыльце, молотки, гвозди, клещи и прочий строительный инвентарь. Вызываюсь я. По ходу дела замечаю, что кладовка выступает где-то на метр из стенки на крыльцо эдаким аппендиксом. Все развивается по стандартному сценарию субботника.

И тут я слышу этот голос. Все тело покрывается холодным потом, побежали мурашки, волосы зашевелились на голове от ужаса. Я его прекрасно знаю, этот голос. Но этого не может быть! Это невозможно! Я медленно поднимаю глаза и вижу Его среди галдящих внизу ребят. Оно пристально смотрит на меня, а я, пойманный его взглядом - на него. Нет сил зажмуриться, посмотреть в сторону, чтобы собраться, осмыслить невозможное. В мире не остается ничего, кроме его колючих, сверлящих мой мозг зрачков и меня, как муха под стаканом мечущейся мыслью: он умер! но он здесь, жив здоров. Пришел, чтобы вернуть весь кошмар прошлого, которое, как я считал, навсегда похоронено вместе с ним.
Я замер, сжался, стремясь стать совсем маленьким, не заметным, провалиться в любую щелочку. Я чувствовал себя мышью перед качающейся перед прыжком змеей. Его глаза заставляли молчать. Кроме меня никто в мире не знал, кто Оно такое. А ему еще ох как много предстояло сделать, ведь он вернулся после долгого отсутствия. И за это время никто не готовился к его появлению. А Оно готовилось.
Где-то на границе сознания мелькнула мысль, что во всех предыдущих встречах зрачки у Него были расширенными. Я боковым зрением замечаю, что все парни выглядят счастливыми. Рады, что вернулся их товарищ? Не хотят верить, что это не он? Уверяют, каждый внутри сам себя, что воскрешение - обычное дело?
Тем не менее, мне показалось, я сохранил ясность мысли. Да, я все еще хотел сбежать, забиться в угол, спрятаться, исчезнуть, лишь бы уйти от Этого, выглядящего как хорошо знакомый одноклассник, погибший полтора месяца назад в автокатастрофе. По Его глазам я понял, что разгадал правильно. И что слишком догадливых мальчишек, по Его мнению, следует жестоко наказывать.
Я переломил барьер сковывающего меня ужаса и, едва ворочая опухшим в пересохшем рту языком, прошептал то, что он услышал даже в громком гаме ребят. Даже не услышал, а прочел по губам:
- Ты не Даня!
Оно, будто не поняло, делает из себя дурачка и, играя для остальных свидетелей нашего противостояния, еще толком не понимающих, что со мной и почему вернувшийся кореш занервничал.
- Что ты сказал?
Весело, будто не расслышав, переспросило Оно. Я, как зацикленный, как камни, сорвавшиеся с обрыва и увлекающие за собой все новые и новые, порождая лавину, которую уже не остановить, шептал, постепенно переходя на крик:
- Ты не Даня! Ты не Даня!! Ты не Даня!!!

Он повернулся и медленно сошел по ступенькам крыльца к стоящей тут же иномарке. Я, не мешкая, хватаю бэг и мешок со сменкой и протискиваюсь в тесное окошко. Неловко падаю, ударившись об асфальт, поднимаюсь и опрометью бегу вдоль стены школы, за угол (59.826961, 30.394771). Оглянувшись на полпути, вижу, что Оно, закончив говорить с кем-то через приспущенное стекло, открывает дверь. Из машины выходит мужчина в длинном блестящем черном плаще с большим, явно не ручным, пулеметом. Я попытался бежать быстрее, но, вдруг ощутил, что вокруг меня не воздух, а вязкая, тягучая субстанция. Напрягая все силы, я могу двигать руками и ногами, но ноги не встречают сопротивления земли, проскальзывают, вхолостую шаркая по асфальту. Воздух в легкие также течет густой смолой, затыкая горло, не давая дышать, залепливая, закупоривая намертво рот и ноздри.
Макушку ожег холод выстрела. Сверкающий шар пролетел прямо надо мной туда, куда я продирался сквозь воздух. Выстрел что-то изменил, и я снова смог двигаться. Заворачивая за угол, я снова оглянулся, и увидел огромную овчарку, которая скачками неслась от крыльца ко мне. Я развернулся и побежал дальше. Бэг и сменка немилосердно колотили по спине.
Добежав до второй точки (см. рисунок справа, 59.827047, 30.397711), я увидел на ярко освещенной заходящим солнцем стене девятиэтажки силуэт преследующей меня собаки. Низкое солнце светило мне в спину и собака, оказавшаяся между соседними домами (59.826664, 30.395780), отбрасывала тень высотой три-четыре этажа.
Все еще не избавившись полностью от сковывающего оцепенения, я перебежал через дорогу и... оказался в совсем другом месте.

До горизонта под черно-свинцовым небом грудами лежали растрескавшиеся сваи с ржавой арматурой, детали каких-то машин и механизмом, танков, мотки колючей проволоки, осколков стекла. Земля была исполосована траншеями, изрыта воронками.
Передо мной стоял дом. Даже не дом, а укрытие, форт вроде того, который обороняли персонажи “Звездного десанта” (Paul Verhoeven's “Starship Troopers”). Или вроде маленького квадратного Пентагона. Я забежал за него и затаился. Собака не появилась. Зато появились те двое: Оно и Черный, как я его про себя окрестил. Они бежали вместе и, почему-то, не хотели обойти здание с двух сторон. Играли, как кошки с мышкой.

Тем временем окончательно стемнело. Я увидел не замеченные ранее уступы в стене и вскарабкался по ним на крышу... только для того, чтобы увидеть, как с противоположной стороны на крышу поднимается Черный. При взгляде на пустой внутренний дворик, у меня возникла ассоциация с КПЗ.
Скатившись почти ничего не видя, обдирая ладони и колени, я бросился наутек. Опять загустел воздух. Я догадался, что он предвещает выстрел и начал петлять - внезапно прыгать в сторону (насколько это было возможно тогда, когда каждый прыжок затягивался, казалось, на несколько бесценных секунд). Краем глаза вижу отблеск на металле без ржавчины в куче рядом. Упираюсь двумя ногами в землю и под невозможным углом, толкаюсь в сторону. Тут-же обдало ледяным холодом вплотную промелькнувшего шара выстрела Черного. Успел подивиться удивительной точности - из такого громоздкого оружия, с такого расстояния, на котором мы уже находились друг от друга и точно промеж лопаток! Еще в голову пришло, что они хотят меня не убить, а захватить живым, парализовать, заморозить.

Метрах в ста впереди вырисовалась масса чего-то более черного, чем окружающая темнота. По мере приближения можно было различить все большее число деталей: красные кирпичные стены, промышленная архитектура (завод? фабрика? шахта? какой-то центр переработки?).
Вижу пролом в стене. Недолго думая, ныряю туда.
Внутри грохот, которого не слышал, будучи снаружи. Первое, что вижу - группу рабов или пленных, которых ведут под конвоем. Шум расчленяется на свист, лязг, скрежет, удары... - трудовой лагерь! Клубы пара стояли над станками в цехах, поднимаясь плотными столбами к потолку.
Вдруг из разбросанных по стенам репродукторов раздается хриплый голос, повелевающий задержать человека. Далее перечисляются мои приметы.
Я рванул по лабиринту переходов, попутно понимая, что потерянные где-то по пути бэг и сменку мне уже никогда не найти.
Бегу по коридору с полом из металлических плит или обшитом толстыми сваренными между собой листами металла. Толкаю одну за другой запертые двери. Вижу тупик. Бросаюсь на последнюю слева дверь - открыта!
За дверью - большая комната размером с половину школьного спортивного зала. Одна стена, со стороны завода - кирпичная. Противоположная - дощатая. Причем доски наколочены как попало, многократно перехлестываясь под разными углами.
Есть дверь, но быстро приближающиеся по коридору шаги не дают мне времени до нее добежать. Ныряю в щель заколоченной стены и скатываюсь с той стороны на дорогу.

			Оглядываюсь. На этот раз меня перенесло в место, выглядящее в точности, как Коммунистическая улица на Вельгии в Боровичах, Новгородская область, где живет моя бабушка.

Бегу в сторону дома.
Оказавшись рядом с автобусной остановкой, что рядом со сгоревшим домом, вижу в ларьке за стеклом медаль. Сознание уплывает. Еле держусь на ногах. Успеваю понять, что эта медаль предназначается мне. Ко мне подбегают, помогают опуститься на землю, расстегивают, помогая дышать. Кто-то считает пульс, кто-то готовит документы на награждение согласно найденному у меня в кармане паспорту. Но у меня еще нет паспорта! Собираюсь с силами и прошу показать мне его. Протягивают в раскрытом виде. Я смотрю и перед глазами все плывет.
С фотографии на меня смотрит, улыбаясь, Оно.
Я выхватываю у стоящего рядом полицейского пистолет, щелкаю предохранителем и, подняв к виску, нажимаю на спусковой крючок.

Каким-то образом, уже живя во сне, я переношусь на 100 лет вперед. Поначалу на меня внимания не обращают. Я вхожу в зал магазина через дверь А (см. рисунок справа). Подходя к проходу между перегородкой и стеной (на рисунке - место, отмеченное красным кружком), я замечаю, что окружающие смотрят на меня враждебно. В углу со стороны, откуда я пришел, образовалась группа парней, которые кинулись на меня. Все они были ниже и слабее меня. Я раскидал их всех, хотя один был значительно сильнее остальных. Они поднимались и снова бросались, подняв кулаки. Я устал и побежал мимо стеллажей за загородку. Преследователи остановились и за мной не пошли.
Там, на возвышении со ступеньками, спиной к перегородке, лежал блестящий предмет, от которого дальше шла зеленая ковровая дорожка шириной метра полтора. Почему-то я решил, что именно это существо - представитель этого мира, а не те, с кем я дрался.
Это сияющее нечто у меня вызывает легкое недоверие. Тут оно предложило мне мир. Опять мне оставалось гадать, соглашение ли это конкретно с этим существом или оно говорило от лица этого времени? Я принял предложение.
Затем я быстро соорудил из чего-то прибор сантиметров 80 высотой. В средней части это был цилиндр, верх и низ были полусферами диаметра цилиндра. Вокруг цилиндра была два пояска с делениями. Они свободно крутились, являясь шкалами. Устанавливая нужные значения, догадываюсь - это машина времени и пространства.
Последняя мысль, которую я сосредоточенно держу в голове, будто машина времени может читать мысли - “хочу в свое время!”. Потом я исчез из будущего и, одновременно, проснулся в своем времени.

Я, иногда, прихожу в вырубленную высоко над морем в скале келью с каменными нишами-топчанами. Там живет мудрая женщина. Ее возраст абсолютно не имеет значения: что-то от двадцати лет до нескольких столетий. Там хорошо. Есть небольшое окошко, также вырубленное в скале. В том месте толщина стен чуть больше полуметра. В окошко видно море с высоты метров сто.
В келье довольно холодно, но "отшельница" словами и руками может убрать эти вещи из сознания. Она - Сила. Мощь. Власть. Доброта. Ласка. Спокойствие. Участие. Справедливость.
Я ложусь в нишу. В длину она как раз для меня, ширина около метра, высота в полтора раза больше. Камень стылый, колючий. Постепенно теряю связь с миром, будто уплываю. Но это не сон - я воспринимаю все, что происходит в комнате. Временами чувствую, как ее руки прикасаются ко мне. В этом нет эротизма. Скорее прикосновения мамы, но много большее.
Она смотрит на меня своим спокойным, добрым, мягким взглядом даже тогда, когда ее голова повернута в другую сторону, когда она далеко от меня и глазами увидеть не может. Она всегда со мной. Ее тепло окутывает меня, и холод покорно отступает. Будто искрящимся туманом покрывает она мое сознание. Я не ощущаю напряжения или тревоги из-за своей беззащитности. Ее всемогущая сила способна закрыть меня в этом мире от всего, что могло способно причинить мне вред.
Изредка (примерно раз в день. или неделю. или месяц...) я чувствую, как к ней приходят одна или две немолодых женщины. Они приносят пищу и воду. Забавно, но хлеб иногда бывает в полиэтиленовых пакетах. Значит они приходят из того мира. Думаю, это для меня. И таких, как я, если они здесь появляются. Когда они входят, я испытываю легкое беспокойство. Но, “взглянув”, не открывая глаз, на Нее, я понимаю, что они не способны мне ничего сделать и успокаиваюсь.
Я растворяюсь в мареве, который заполнил все вокруг. В этом пространстве нет ничего и никого, кроме всесильной доброты, которая идет от Нее.

Планета Балбесия (название из олимпиадной задачки) была открыто атакована пришельцами. Они распустили по планете своих шпионов, выглядящих в точности, как люди-земляне. Время от времени прилетали летающие тарелки и, зависнув над человеком, втягивали при помощи какого-то поля через отверстие в днище.
Но какой-то парень, видевший одно похищение, заметил, что человек твердо стоял на ногах, пока не посмотрел вверх; и только после этого он взмыл вверх. Парень хотел рассказать о своем открытии своей младшей сестре, да как-то все времени не было.
Сестра была совсем маленькой, ходила в детский сад. Из-за введенного чрезвычайного положения детсадовцы переселились на первый этаж школы, в которой учился парень.
И вот однажды, когда парень дежурил на последнем, четвертом, этаже школы, на лестнице спуска (всего их две), он заметил в окне свечение. Посмотрев, первое, что он увидел - свою сестренку. Второе - большую блестящую металлическую штуку у нее над головой. Парень сломя голову бросается вниз по лестнице, крича что-то вроде “закрой глаза!” и “не смотри вверх!”. Проскакивая лестничные площадки, он успевал бросить взгляд на происходящее внизу. Сестренка, подставив лицо падающему на нее свету, медленно взмыла в люк. Как только она исчезла в нем, диафрагма мгновенно закрылась. Брат, до последнего надеявшийся вмешаться, спотыкается и, пролетев кубарем последний пролет, ударяется головой. Уже теряя сознание, он видит стремительно исчезающую в небе металлическую искорку.

После случившегося он несколько лет был в невменяемом состоянии: не в коме, но и никак, ни на что не реагирующем. Как князь Мышкин в самом конце романа. Тут я понимаю, что то, что он - это я. Не знаю, как я смотрел до этого на самого себя со стороны, но, несомненно, наверное, он - это я. Не фигурально, не потому что я ему сопереживал, а самым буквальным образом.
Это ощущение огромной вины, будто груда камней на плечах, казалось, должна сломать, смять в лепешку тело и душу. Это постоянное “она погибла из-за того, что я не успел ее предупредить” гудело в мозгу каждую секунду жизней. Не было никаких других мыслей. Не было поиска оправданий, никакого будущего. Вся жизнь сжалась до нескольких дней от озарения до катастрофы. И так день за днем. Месяц за месяцем.

Когда проснулся, чувство отчаяния, горя и неизгладимой вины были почти физическими. Было больно. Не то что спать, жить больше не хотелось.

Лето. Лес. Отличная погода.
Я бегу по местности, которая сильно напоминает ожившие картинки из знакомых мне компьютерных игр. Сбегаю по тропинке, огибающей сосну, стоявшую на небольшом склоне. Чувствую необыкновенную легкость. Выбегаю на берег озера и скачу по дорожке вдоль берега.
Замечаю каких-то старичков: бабушку и дедушку. Не замедляя бег перепрыгиваю через них (хороший прыжок получился - мировой рекорд по прыжкам в высоту превысил раза в полтора!). Мягко приземлившись на спружинившую слоем тарой хвои дорожку, я услышал за спиной звук машины. Оглядываюсь и вижу легковушку цвета, который у меня связан с моей любимой девушкой - насыщенный ярко-голубой.
После этого все вокруг стало расплываться, будто я смотрел через слой волнующейся воды, и я проснулся.

В нашей школе есть театральная студия. Главный там - мой классный руководитель. Многие из моего класса в этой студии уже не первый год. Иногда выезжают в другие города - гастролировать.

Март. На улице много снега, мороз, но светит солнце.
Наши готовятся к концерту. Я выхожу из школы, босиком, но в джинсах, футболке и рубашке. Вижу японцев, рядом с углом школы чинящих канализацию. Подошел ближе и поправил себя - не канализацию, а выкопанный кабель. Я раньше успешно такой же кабель уже починил, поэтому знаю, что и как нужно делать.
Как-то сарафанное радио (ака ОБС) донесло, что японцы боятся работать с высоковольтными кабелями.
Дальше происходит не понятное: я бегу, делаю большой крюк по улице и возвращаюсь в школу. Как объяснить себе сделанное - не представляю: то ли хотел поскорее помочь, да передумал; то ли просто возникло желание пробежаться по ясной солнечной погоде...

Так или иначе, вернувшись в школу, я первым что сделал - натянул джинсы на свои замечательные алые семейные трусы (в реальности у меня их нет, и где я их мог видеть - не помню; где я, бегая, потерял первые джинсы - тоже, но мысли о потере во сне не возникло).
Потом я врываюсь в 23-й кабинет, где у нас чаще всего проходили уроки Французского языка с преподавателем, ставшим впоследствии завучем. В классе театралы переодевались в костюмы и меня оттуда выперли.

Делая дома уроки, я слышу, как входную дверь кто-то пытается открыть. Я подхожу к двери и смотрю в глазок. Вижу Быка, - своего бывшего одноклассника. Отношения у меня с ним приятельские, но на душе отчего-то тревожно. Я вставляю ключ со своей стороны, тем самым блокируя замок. Замечаю цепочку, которая лежит на полочке шкафа рядом с дверью: то ли оторванная, то ли снятая разжиманием первого от дверной коробки звена.
Тут ключ непонятным образом выскакивает из скважины (наш замок не позволяет вытолкнуть с другой стороны) и дверь приоткрывает. На лице Быка вижу торжествующую ухмылку. Я подбираю ключ, и, не дав двери распахнуться, дергаю изо всех сил на себя. Дверь захлопывается, я проворачиваю ключ и, удерживая его, зовя родителей на подмогу.
Через несколько мгновений одновременно распахивается, вроде бы, запертая до этого дверь и в прихожей появляется отец. Совместными усилиями мы с ним с трудом выволакиваем сопротивляющегося Быка на лифтовую площадку, где и оставили его.

Прошло полчаса.
Из прихожей раздался шум. Мы с батькой прибежали, чтобы увидеть, как через пропиленное в центре двери отверстие около 10х25 см просунулась рука с инструментом и выломала замок.
Вошли пятеро 20-22 летних парней.
Посадили нас рядом. Один из грабителей остался нас сторожить, другой ходил по квартире и сваливал в кучу все мало-мальски ценное, третий просто прогуливался, разглядывая все. Еще двое вышли к лифтам.
Я с папой, молча, прикинул, что даже если порешим двоих (что навряд-ли), то остальные прибегут и нам будет плохо.
Собрав добычу в мешок, молодчики ушли, не причинив нам физического вреда.
Папка бросился к телефону звонить в милицию.

Мотив “Пересадочной станции” Саймака.

Экспедиция послана разузнать о таинственном доме в горах. Дом со временем они ни капли не меняется, ничто его не берет. Он покрыт тончайшей но прочнейшей прозрачной пленкой. Я - участник этой экспедиции. Проводим эксперимент: сидеть на крыльце до тех пор, пока не впустят.
Все, кроме меня, уходят в течение первых суток. А я все сижу. Ем то, что в рюкзаке припасено.
Прошло 18 дней.
И вот дверь открывается и меня приглашаю внутрь.
В доме живут старик и мальчик. Интерьер роскошный: везде ковры, бронзовые с хрусталем люстры, стол из мореного дуба, шкафы с книгами, кожаные диваны...
Меня, теряющего сознание от усталости и истощения, уложили на кровать с балдахином. Засыпая, заметил про себя, что этой кровати века полтора-два.

Проснулся в замечательном настроении.

В школе день уборки прилегающей территории. У нас работы пришлись на уроки труда и на дождь.
Нам выдали грабли, метелки и фанерные носилки. Одноклассники разбрелись группами по два-три человека, а я, мой товарищ и трудовик пошли за школу искать место погрязнее.

Мама посылает меня к метро купить редиски и зелени. Я с собакой (у меня русский спаниель), помахивая авоськой, пошел, наслаждаясь хорошей погодой. Тут подбежал большой огненно-рыжий пес по кличке Каприз. Тут надо заметить, что в нашем доме есть собака с такой кличкой, но другой породы. Он стал ко мне подлизываться, натаскал много разных по размеру и цвету мячиков и вообще выглядел весьма игривым.

Я, забыв о цели своей прогулки, с полдороги повернул назад. Каприз же отстал от нас только у дверей лифта.

Я и моя старшая сестра поехали охотиться на лис. Прибыли на вокзал, похожий на Новосокольнический, и поехали с автостанции на автобусе. Скоро за окном перестали мелькать дома, и мы въехали в лес. Спустя час езды мы вышли и углубились в чащу. Сестра по дороге собирала в мешок грибы и ягоды. Я два раза видел лисиц, но они тут-же прятались за деревьями.
Вижу заросшую траншею времен войны. С одного края плотной массой темнее молодой ельник. И в нем что-то зашевелилось. Я пригляделся - что-то коричневое - не разобрать. Я сестру шепотом спрашиваю, какие заряды в наших двустволках? Она отвечает - дробь.
И тут, еловые лапы разошлись, и я увидел на расстоянии одного метра... медведя!
Молнией мелькнула мысль: если выстрелить в упор в глаз - скорей всего убью. Но если он не захочет умирать моментально, или в момент выстрела дернет головой, мне крышка.
Я бросаю тяжелое ружье ему в морду, кричу сестре - бежим! и даю дёру.
Медведь, скорей медвежонок - метра полтора в длину, ревя, бросился за нами.
Выбегаем на поляну. На поляне стоит три избушки. Я пробежал мимо двух и спрятался за третей. Через несколько секунд оттуда, откуда прибежали, услышал шум и крик сестры, предупреждающий о появлении медведя.

У меня из оружия остался охотничий нож, который я 27.07.1993 видел в магазине. Вытаскиваю его и выглядываю из-за угла. Медведя не видно. Делаю шаг вдоль стенки. И тут он выглядывает мне навстречу из-за противоположного угла. Я замер.
Сестра, отвлекая его внимание, заверещала и побежала мимо зверя в сторону деревьев. Медведь за ней.
На бегу, не останавливаясь, сестра ловко бросает мешок с набранными грибами в развилку березы. Большой сухой сук, который отходил от ствола в этом месте вдруг затрещал и рухнул прямо на преследователя, опрокинув его.
Пока он вылезал из-под гнилого сука, я подскочил и воткнул нож на всю длину лезвия в основание шеи сбоку. Длинное лезвие, с ладонь взрослого человека, полностью ушло под мех. Я отскочил в сторону. Медведь скоро затих.
Сестра подобрала мешок, закинула его за спину и мы, “за руки - за ноги” потащили добычу к автобусной остановке.

Проснулся (хотя на самом деле продолжал спать), встал, помылся, почти оделся, но уснул. И мне приснилось, уже там, что я с классом и учителем куда-то поехал. Там мы катались с горки: кто на лыжах, кто на санках, а кто – просто так, на попе. Там был трамплин, с которого я летел метров двадцать… Словом было весело!
Потом мне приснилось, что я проснулся, сидя в ванной у стиральной машины. Я пошел на кухню и пересказал сон маме. Вскоре пришла моя старшая сестра и я, уже по-настоящему, проснулся.

Зима. Плотный еловый лес. Глубокие сугробы и шапки снега.
Маленькая избушка стоит между озером и лесной дорогой в село.
Со стороны дороги у домика припаркован наш внедорожник с цепями на колесах.
Дом - наша зимняя дача. Здесь живу я, мама и папа. В доме тепло и уютно
Из окошка можно смотреть на озеро, на котором я каждый день катаюсь на коньках.